Воскресенье, 20.01.2019, 04:11Главная | Регистрация | Вход

Меню сайта

Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Форма входа

Поиск

Календарь

«  Апрель 2014  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
282930
Главная » 2014 » Апрель » 29 » Вишенский реквием
04:40
 

Вишенский реквием

Вишенский реквием

Мемориал в Вишенках.

Здесь и у ветра особенный шум. Он напоминает стон. Тихо колышется летняя листва. Шелест-реквием седьмое десятилетие окутывает землю – вечный зов 114 сожженных заживо жителей деревни Вишенки Чашникского района. Трагедия произошла 9 марта 1944-го, когда свобода, казалось, уже была на пороге. В этом уголке, где даже зелень с оттенком скорби, только время бесстрастно, неумолимо движется вперед. Образ сожженной деревни встает перед земляками ХХI века в камне и мраморе. Немой укор фашизму и войнам.

Боль командира

Не однажды мне пришлось бывать в Вишенках с бывшим командиром 4-го партизанского отряда бригады Дубова Б.П. Звоновым. Уже несколько лет как ушел из жизни легендарный ветеран, а эти поездки, его рассказы забыть не могу. Всякий раз, ступая на обожженную землю, где до войны стояли 36 домов, Борис Павлович не мог сдерживать слез. Вставал на колени у мемориальной плиты, целовал камни и каялся: «Простите, мы не успели...».
Тогда, 9-го марта, отряд стоял недалеко, в деревне Невгодово. Уже под вечер прибежал человек и сообщил: «В Вишенках жгут людей». Страшная весть сорвала с места партизан. У кого-то в селе были жены, дети. Успев схватить только винтовки, полураздетые, они бегом бросились на помощь. Но было поздно. Село встретило запахом пожарища, в центре открывалась леденящая душу картина. А снег валил огромными белыми хлопьями. Говорят, так плачут ангелы.
Это была расплата за совершенное накануне партизанами нападение на вражескую колонну. Она вышла с территории близлежащего к Вишенкам гарнизона. Операция прошла успешно. Дубовцы захватили много оружия, немцы подсчитывали потери. Кто мог предполагать, чем обернется военная удача? А немцы не стали оплакивать погибших и сразу бросились в ближайшую деревню. «Если бы мы знали...», – не мог успокоиться до конца дней Борис Павлович.

«Беги, дочка....»

«Если б не было войны», – не устает повторять сегодня одна из четырех известных мне живых свидетельниц жуткой трагедии в Вишенках 85-летняя Ульяна Еремеевна Бородич. Она живет в послевоенных Вишенках, где когда-то вместе с мужем построили дом.
Тот чистый, чистый мартовский снег 44-го бабушка Уля помнит так же хорошо, как нежные мамины руки, любимый голос, даже из небытия согревающий дочь. У родителей она была единственной. Еремей Кириллович и Евгения Гавриловна не чаяли в ней души. В 44-м Улинее, так ласково называли свою кровинушку, исполнилось 19. Со старой фотографии смотрит статная красавица. Заглядывались парни. Ох, какие веселые были деревенские вечеринки. И если б не было войны...
В тот страшный мартовский день, когда немцы стали сновать по селу, вишенские заволновались. Прежде всего беспокоились за молодежь и мужчин. По опыту знали: первыми попадают под удар именно они. К полудню по дороге на соседнюю деревню Бор двигалась толпа из Вишенок, среди идущих были Ульяна и ее отец. Накануне попрощались с матерью, она сняла с ног теплые носки и протянула дочери: «Беги, детка...». Уговаривали Евгению Гавриловну идти вместе, но она осталась непреклонной, дескать, кто меня, немолодую, тронет, а дом разграбят, так что буду присматривать.
Тихо брели к Бору, снегопад усиливался – Вишенки отдалялись. Огромные белые хлопья образовали непроницаемую стену. Идущие еще не знали, что эта стена разделяет живых и мертвых...
После полудня небо стало проясняться. Из Бора хорошо были видны Вишенки. Беженцы вместе с местными наблюдали за деревней. Вот над крышей одного дома взвился дым. Потом загорелся второй. К вечеру все успокоилось. «Наш дом не тронули», – успокаивала себя Ульяна. Вместе с остальными вишенскими решила идти в село. Только тронулись в обратный путь – навстречу на лошади показалась Михалина Буевич, раненая и избитая. Беременной женщине удалось вырваться из огня. От нее и узнали о произошедшей трагедии. Она рассказала, что всех людей сгоняли в две хаты, что подожгли еще одну, где были больные тифом дети, что мама Ульяны перед смертью прощалась со своей сестрой Яниной. Девушка узнала: в огне погибли все ее родные – мама, дед, бабушка, тетя и пять двоюродных сестер. Как добрела тогда до пепелища вместе со всеми – не помнит. На месте по остаткам одежды, пуговицам людей еще можно было опознать. Но оплакать и похоронить не получилось – страх перед карателями не позволил долго задержаться на месте. Когда удалось прийти сюда спустя сутки – собрать останки было уже невозможно. Буквально на следующий день после казни утром в селе опять появились каратели и обсыпали трупы каким-то порошком. Все как будто растворилось... А в тот первый страшный вечер Уля с отцом успела заскочить домой. На окне стоял котелок еще теплой картошки. До последнего мама верила, что тревога временная и вечером она покормит мужа и дочь...
Долгих три месяца до освобождения скитались по родственникам и знакомым Ульяна и ее отец. После разгрома немцев стали налаживать быт. Еремей Кириллович нашел дот, который построили из бревен его дома, разобрал и вновь сложил свое жилище недалеко от места, где оно было до войны. Вскоре Ульяна вышла замуж за Никифора Бородича, местного парня, бывшего партизана. Их объединяло общее горе. У парня в огне тоже погибла мать и три племянника. «До любви ли нам было в это трудное время? – говорит Ульяна Еремеевна. – Но ценили семью, трудились, строили дом, подняли четверых детей».

Как помогла дружба девочек

Две подруги детства из Вишенок – Вера Ивановна Маевская (Булыненок) и Марфа Егоровна Лаптева (Атрашкевич) сегодня тоже живут недалеко друг от друга. Первая – в деревне Тараски Чашникского района, вторая – в военном городке Заслоново на Лепельщине. Их дома разделяет всего пара километров. Бабушкам без малого восемьдесят. Обе родились в Вишенках, где и пережили военное лихолетье. В 44-м были совсем девчушками. Однако их дружба помогла уцелеть в тот страшный мартовский день не только им самим.
9 марта из Вишенок как раз ушли полицаи, которые были на постое почти в каждом доме. Лучшего времени, чтобы навестить родственников в округе или принять их у себя, не подберешь. Вот и начались с утра походы. К Булыненкам из Бусово пришла сватья проведать дочку и маленького внучка. 12-летняя Марфа и мама собрались в Федьки, там жила старшая сестра. Только тронулись в путь – донеслись звуки выстрелов из леса. Как потом узнали, это дубовцы вели бой с немцами. Пришлось вернуться назад. Затем появились немцы. До Атрашкевичей дошел слух, что забирают мужчин. Думали, на работы – рыть окопы. Мама стала ругать отца: «Уходи в лес, заберут, есть тебе не понесу». Егор уходить не торопился. Говорил, дескать, немолод уже, да и дом жалел: что сделают с ним в отсутствие хозяина? Кое-как удалось уговорить, ушел-таки. Следом отправили и семнадцатилетнюю сестру Василину. Кристина Ивановна сняла с ноги теплые валенки, обула дочь и проводила за порог. Того, что немцы могут расправиться с женщиной и девочкой-подростком, даже предположить не могли.
А тут на крыльце вновь послышались шаги отца.Он дошел до колхозного двора и решил вернуться. Если бы он знал... Следом загрохотали сапоги немцев, их было двое. Оккупанты велели Егору Ивановичу одеть сначала тулуп, затем шапку и, осмотрев его, восклицали: «Партизан! Партизан!». Возможно, отец показался им похожим на кого-то из дубовцев, с которыми только что вели бой в лесу. Всем приказали выйти. Кристина Ивановна долго не могла управиться с замком. Наконец их вытолкали. На улице уже было много сельчан, всех вели к домам, где свершилась страшная казнь. А вот рядом с Марфой и ее матерью был в эти минуты ангел-хранитель. Подходя к дому Булыненков, Марфа тихонько толкнула мать: «Мама, давай зайдем к Вере». «Что ты, доченька, нас убьют», – не соглашалась Кристина Ивановна. «Если станут кричать, мы сразу же вернемся», – не успокаивалась Марфа. И вот они осторожно свернули на тропинку, ведущую к дому. Ни окрика, ни выстрела. Стараясь неслышно ступать, вошли в дом.
У Булыненков каратели уже побывали. Они забрали отца. 9-летний сын Ефим отправился за ним, надеясь отпросить того у немцев. Все думали, что мужчин забрали на работы. В доме в тягостном ожидании сидели мать, сватья, невестка Люба с грудным сынишкой и Вера. Атрашкевичи рассказали о событиях на улице. Все с тревогой поглядывали на дверь и в окно. Боялись повторного визита немцев. Им было видно, как вывели соседей, мужа и жену Кагура. Затем двое немцев вступили на мостик и направились в сторону дома Булыненков, но что-то переключило их внимание, и они переметнулись в другую сторону. Через какое-то время долетели выстрелы. Стреляли в конце деревни, куда увели людей. «Немцы собрание проводят, – предположила сватья, – а мы не явились, нас расстреляют. Давайте пойдем». Тут не выдержала Вера, она схватила маленького племянника и ринулась прочь от взрослых, из дома, к лесу. Остальные последовали за ней. Убегали в кусты, в лес, подальше от родного дома. Отбежав на безопасное расстояние, стали наблюдать за Вишенками. Оттуда тянулся дымок... Ближе к вечеру отправились домой. Навстречу – старик Михалка. Он сообщил о том, что произошло. От него узнали, что девятилетний Ефим Булыненок выскочил из окна вместе с двумя мальчиками, убежал и раненый теперь лежит дома. Придя в Вишенки, встретили Михалину Буевич. Вид беременной женщины, у которой пулями были посечены все ноги, даже после пережитого вызывал настоящий шок.
Мама Веры забрала раненого Ефима, и все вместе они отправились в Лепельский район к родственникам отца. Партизанские медики выходили мальчика. Ушли в тот день из Вишенок и Атрашкевичи. Спаслись мама и обе сестрички – Марфа и Василина. Старшая, как и младшая, живет сейчас в Заслоново.
О судьбе Егора Ивановича Атрашкевича и Ивана Захаровича Булыненка узнали позже. Как и нескольких других вишенских мужчин, их не бросили в общий костер, а отвели на расправу в близлежащую деревню Иконки, зверски истязали и расстреляли. Знакомый рыбак обнаружил тело отца Марфы в реке, сообщил семье. Его похоронили недалеко от места гибели на Паульском кладбище. Вериного папу найти не удалось.

Мама Михалина и ее дети

Вместе с беременной Михалиной Буевич спасся ее тринадцатилетний сын Стас, а мужа забрали на расправу в Иконки, оттуда он не вернулся. Организм женщины оказался достаточно сильным, чтобы не дать погибнуть еще одной жизни, вынесенной из огня в утробе матери. Спустя немного времени Михалина родила девочку, которую назвали Яниной. А потом семья покинула Чашникщину и обосновалась в Борисове. В этом городе и сейчас живет «огненная девочка» Янина Иосифовна Колесень-Буевич, появившаяся на свет 25 мая в д. Вишенки Чашникского района. Недавно мне посчастливилось побывать у нее в гостях, но об этом при случае в следующий раз.

Ирина Торбина, Чашники.



Просмотров: 131 | Добавил: foroveng | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Copyright MyCorp © 2019 | Создать бесплатный сайт с uCoz